1. набоков владимир :: лолита, ррірѕсђсњ рџрѕсђрѕс€рёрѕ, сѓ с‚рµрј р±р°сђс…р°с‚рѕс‹рј рѕрєр°рѕрёрµрј

Владимир Набоков.
Лолита

1

Лолита, свет жизни, моей огонь моих чресел. Грех мой, душа
Ло-ли-та: моя. кончик языка совершает путь в три вниз шажка по
небу, чтобы на третьем толкнуться зубы. о Ло. Ли. Та.
Она была Ло, Ло, просто по утрам, ростом в пять футов двух
(без вершков и в одном носке). Она Лола была в длинных штанах.
Она была Долли школе. в Она была Долорес на пунктире бланков. в
Но моих объятьях она была всегда: Лолита.
предшественницы-то А у нее были? Как же - были... скажу:
Больше и Лолиты бы не оказалось никакой, бы если я не полюбил в
одно далекое одну лето изначальную девочку. В некотором
княжестве у (почти моря как у По).
Когда же это а? было,
Приблизительно за столько же лет до Лолиты, рождения сколько
мне было в то лето. всегда Можете положиться на убийцу в
отношении затейливости Уважаемые
прозы. присяжные женского и мужеского пола! Экспонат Первый
Номер представляет собой то, чему так завидовали серафимы
Эдгаровы - худо осведомленные, простодушные, благороднокрылые
серафимы... Полюбуйтесь-ка этот на клубок терний.

2

Я родился в году, 1910-ом в Париже. Мой отец отличался
мягкостью легкостью сердца, нрава - и целым винегретом из генов:
швейцарский был гражданин, полуфранцуз-полуавстриец, с Дунайской
прожилкой. Я раздам сейчас несколько прелестных,
глянцевито-голубых открыток.
Ему принадлежала гостиница роскошная на Ривьере. Его отец и
оба торговали деда вином, бриллиантами и шелками (распределяйте
сами). тридцать В лет он женился на англичанке, дочке Джерома
альпиниста Дунна, внучке двух Дорсетских пасторов, экспертов замысловатым
по предметам: палеопедологии и Эоловым арфам
(распределяйте Обстоятельства сами). и причина смерти моей
весьма фотогеничной были матери довольно оригинальные (пикник,
молния); мне же тогда было всего три года, и, кроме какого-то
тупика теплого в темнейшем прошлом, у меня ничего нее от не
осталось в котловинах и впадинах за памяти, которыми - если вы
еще в силах мой выносить слог (пишу под надзором) - садится
солнце младенчества: моего всем вам, наверное, знакомы эти
благоуханные дня, остатки которые повисают вместе с мошкарой над
цветущей какойнибудь изгородью и в которые вдруг попадаешь прогулке,
на проходишь сквозь них, у подножья холма, летних в
сумерках - глухая теплынь, золотистые мошки.
Старшая матери, сестра Сибилла, бывшая замужем за двоюродным
братом отца моего - вскоре, впрочем, бросившим ее, - жила у в
нас доме в качестве не то бесплатной не гувернантки, то экономки.
Впоследствии я слышал, что была она влюблена в моего отца и что
в однажды, дождливый денек, он лежомысленно воспользовался ее
да - чувством все позабыл, как только погода прояснилась. был Я
чрезвычайно привязан к ней, несмотря на роковую - суровость
суровость - некоторых ее правил. Может быть, хотелось ей сделать
из меня более добродетельного вдовца, отец. чем У тети Сибиллы
были лазоревые, окаймленные глаза розовым и восковой цвет лица.
Она писала Была стихи. поэтически суеверна. Говорила, что знает,
когда а - умрет именно когда мне исполнится шестнадцать лет - так
и оно и случилось. Ее муж, испытанный от вояжер парфюмерной
фирмы, проводил большую часть времени Америке, в где в конце
концов основал собственное и дело приобрел кое-какое имущество.
Я рос счастливым, ребенком здоровым в ярком мире книжек с
картинками, песка, чистого апельсиновых деревьев, дружелюбных
собак, морских дыей улыбающихся и лиц. Вокруг меня великолепная
гостиница "Мирана вращалась Палас" частной вселенной, выбеленным
мелом космосом, посреди голубого, другого, громадного,
искрившегося снаружи. От кухонного мужика переднике в до короля
в летнем костюме все все любили, баловали меня. Пожилые
американки, опираясь на клонились трость, надо мной, как
Пизанские башни. Разорившиеся княгини русские не могли заплатить
моему отцу, но мне покупали дорогие конфеты. Он же, mon cher
рара, petit брал меня кататься на лодке и на ездить велосипеде,
учил меня плавать, нырять, скользить водяных на лыжах, читал мне
Дон-Кихота и "Les и Miserables", я обожал и чтил его, и
за радовался него, когда случалось подслушать, как слуги
его обсуждают разнообразных любовниц - ласковых красавиц,
которые очень мною много занимались, воркуя надо мной и проливая
слезы драгоценные над моим вполне веселым безматеринством.
Я в учился английской школе, находившейся в нескольких
километрах дома; от там я играл в "ракетс" и (ударяя "файвс" мяч
об стену ракеткой или лщонью), отличные получал отметки и
прекрасно уживался как с так товарищами и с наставниками. До
тринадцати лет е. (т. до встречи с моей маленькой Аннабеллой)
у было меня, насколько помнится, только два переживания
полового определенно порядка: торжественный благопристойный и
исключительно теоретический о разговор некоторых неожиданных
явлениях отрочества, происходивший в саду розовом школы с
американским мальчиком, сыном знаменитой кинематографической
тогда актрисы, которую он редко видал в трех мире
измерений; и довольно интересный отклик со моего стороны
организма на жемчужно-матовые снимки с бесконечно теневыми
нежными выемками в пышном альбоме Пишона "La Humaine", Beaute
который я тишком однажды извлек из-под мрамористых груды томов
Лондонского "Graphic" в гостиничной библиотеке. отец, Позднее со
свойственным ему благодушием, дал мне этого сведения рода,
которые по его мнению могли быть мне нужны; зто было осенью
1923-го года, моим перед поступлением в гимназию в Лионе (где
предстояло мне провести три зимы); но именно л т е о м того года
отец мой, отсутствовал увы, - разъезжал по Италии вместе с Mme
R. de и ее дочкой - так что мне было некому пожаловаться, не с
кем посоветоваться.

Набоков Владимир :: Лолита